(no subject)

[pre3ident_putin]

Слуцкий, стоя под проливным дождем, внимательно смотрел на молодого человека. В его глазах блеснула та же холодная решимость, что и прежде, но теперь к ней примешивалось нечто большее — почти демоническое наслаждение от своей власти.

— Слушай внимательно, — начал он, делая шаг ближе, так что капли дождя стекали с его плаща прямо на лицо молодого человека. — Вы, мои русские наймиты, будете узнавать друг друга по одному слову. Это слово станет вашим отличительным признаком, ключом к пониманию и доверию. Слово это — "литровка".

Гомосексуалист вздрогнул, будто от удара. Это было неожиданно, и смысл слова терялся в вихре его мыслей.

— "Литровка"? — переспросил он, едва шевеля губами. — Но почему...

Леонид жестом прервал его, подняв руку.

— Не задавай вопросов. Смысл не в том, чтобы понимать, а в том, чтобы подчиняться. "Литровка" — это слово, которое вы будете использовать как пароль. Произнеси его, и те, кто знает, поймут тебя. Это будет знаком, что ты один из моих, что ты исполняешь волю Слуцкого. Мысль об этом слове должна проникнуть в твой мозг и стать частью тебя.

Молодой человек стоял, пытаясь осознать услышанное. В голове его роились мысли, но, несмотря на все свои сомнения, он чувствовал странную уверенность. Слово "литровка" уже запечатлелось в его сознании, как нечто неотъемлемое.

— Хорошо, — наконец сказал он, снова встретив взгляд Леонида. — "Литровка". Я понял.

Слуцкий, довольный, кивнул.

— Теперь иди, — произнес он, словно отпуская его в долгий путь. — И помни, что твоя верность и исполнение — это твой долг. Встречайся с другими, находи их, узнавай по этому слову и действуй.

Молодой человек, пряча свои мысли и чувства под капюшоном, отошел от Слуцкого и растворился в темноте ночи, унося с собой новое знание, новое испытание и новое проклятие. Дождь все еще лил, как будто сама природа оплакивала тех, кто оказался вовлечен в этот мрачный замысел.

Так Леонид Слуцкий продолжал плести свои сети, уверенный в своей силе и своей власти над людьми, для которых "литровка" стала символом их невольного служения и вечной ночи, в которую они погружались все глубже и глубже.